Петля Того и Попков Вячеслав

[МичманПриКорфу]

Петля Того в Цусиме заслуживает более внимательного рассмотрения потому, что, во-первых, с неё начался, пожалуй, самый знаменитый бой в истории морских сражений, во-вторых, дискуссии о петле ведутся уже на протяжении 105 лет и, в третьих, разговор о петле даст нам возможность понять, имелись ли хоть какие-то шансы у нашей эскадры выполнить поставленную перед ней задачу.
За 105 лет прошедших со дня сражения в Цусиме, историки приложили немало труда, чтобы уловить смысл странного и рискованного маневра, совершённого японским адмиралом. Здесь я не буду излагать все версии этой петли, т.к. их достаточно на просторах Интернета. Из замысловатых, могу предложить версию инженера Чистякова в журнале «Знамя» за 1988 год.
( [Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. ]
Полёт современной фантазии Вы можете оценить, набрав в поисковике «Петля Того и Джулиан Корбет». Ранее эта тема находилась на московском сайте «От Саламина до Мидуэя». Но, вдруг, в декабре внезапно исчезла, оставив в окне отверстие прямоугольной формы. Но эти вопросы к модераторам от истории. Здесь я изложу свою версию петли Того и предпосылки её (петли) появления.
При смене географической широты от действия силы Кориолиса, возникающей из-за вращения Земли вокруг своей оси, точность стрельбы правого и левого бортов кораблей нашей эскадры становится неодинаковой. Трагедия для России заключалась в том, что об этом не имеет никакого представления наш командующий – адмирал Рожественский. Для него оба борта нашей эскадры равноценны, и он готов принять атаку японского флота, как справа, так и слева. Именно поэтому он не разрабатывает никакого особого плана предстоящего поединка. Рожественский рассчитывает на классический эскадренный бой на параллельных курсах с равными шансами, и, демонстрируя личную храбрость, идёт, принимая огонь на себя, в голове колонны.
Напротив, адмирал Того имеет представление о проблемах, с которыми русская эскадра идёт в Цусиму, и ему, для гарантированной победы, необходим перебор вариантов и принятия решений в условиях неопределённости. Японский командующий не может сразу принять бой на параллельных курсах, перед ним стоит гораздо более сложная задача - поиск более слабого в артиллерийском отношении борта русской эскадры. Ситуация для Того осложнена ещё и тем, что одна часть русской эскадры стреляла на широтах, находящихся севернее Цусимы, а вторая часть эскадры пристреливала свои орудия в более южных, чем Цусима широтах. Японский адмирал мог быть уверенным только в том, что эскадра Небогатова левым бортом стреляла точнее, чем правым, да и то существовала некоторая вероятность, что она могла получить новые целеуказания при соединении с главными силами. Случай такой маловероятен, ведь русские не знают о своих проблемах, но исключать его адмирал Того не мог. Восемь броненосцев Рожественского могли идти в Цусиму на целеуказаниях как Кронштадта, так и на целеуказаниях Носси-Бэ. Поэтому сказать до боя, какой борт этих броненосцев более опасный, адмирал Того не может. Это знание он мог получить, только испытав в бою на собственных кораблях силу артиллерийского удара правого и левого бортов русской эскадры. Поэтому главная задача японских моряков вначале боя – поиск и дальнейшая атака слабого борта противника. Более подробно об этом см. в моей теме «Цусима. Новый взгляд» на этом Форуме.
Чтобы быть ближе к событиям той поры, процитирую выдержки из книги А.Новикова «Цусима».
«В это время неприятельский броненосец «Микаса», ведший свою эскадру, находился приблизительно на траверзе «Орла» на расстоянии около сорока кабельтовых. Некоторые наши офицеры полагали, что японцы, расходясь с нами контркурсами, хотят напасть на наш арьергард. Но «Микаса» неожиданно повернул в нашу сторону, а затем, продолжая описывать циркуляцию, лёг почти на обратный курс и пошёл с нами в одном направлении. Следуя движению флагманского корабля, начали последовательный поворот и другие неприятельские суда. Выходило это у них неплохо. Однако в этом манёвре заключался большой риск. Кильватерный строй неприятельской эскадры, образовав петлю, на время сдвоился».
Здесь я прокомментирую лишь второе предложение, о том, что полагали некоторые наши офицеры. Зачем японскому флоту атаковать наш арьергард? Переброске войск и техники с островов на материк он помешать не может. Даже если весь арьергард доберётся до Владивостока, это совсем не скажется на боеспособности японских сухопутных сил на материке. Тут не надо быть большим стратегом. Это было ясно всем офицерам и русского, и японского флотов. Но поворота (петли) ещё нет, а движение японской эскадры навстречу нашей эскадре уже есть. Вот оно. Единственное, что может придти в голову в такой ситуации, так это то, что как раз и полагали некоторые наши офицеры. Они, как и Рожественский, ожидали боя на параллельных курсах. Отсюда такая реакция. По другому думает адмирал Того. Он знает, зачем идёт навстречу русской эскадре. Он намерен сделать свой поворот, который принесёт ему самую громкую победу в Морской Истории.
«Казалось Рожественскому единственный раз улыбнулась судьба. Представилась возможность хоть отчасти смыть свои позорные ошибки. Мы не умели стрелять с дальней дистанции, как это неоднократно подтверждалось практическими опытами. Передние суда противника находились от нас в 32 кабельтовых, что было для нас слишком далеко. Но японская эскадра описывала петлю в течение 15 минут. За это время наши 4 лучших броненосца первого отряда и «Ослябя» из второго отряда, если бы со всей стремительностью ринулись строем фронта на голову противника, успели бы приблизиться к нему почти вплотную: как говорится, на пистолетный выстрел. В каком чрезвычайно скверном положении оказался бы адмирал Того! Раз начатый маневр не мог быть прекращён, пока не был доведён до конца. В противном случае его эскадра сбилась бы в кучу. При этом его кораблям, находившимся на задней линии петли, нельзя было стрелять через переднюю. На наших же четырёх лучших броненосцах башенная артиллерия была расположена так, что давала возможность развить сильный носовой огонь. Тут-то бы и сказалась вся разрушительная сила наших бронебойных снарядов. Короче говоря, если уж мы пустились в авантюру, идя с негодными средствами завоёвывать Японское море, то нужно было применить в отношении противника и соответствующую тактику и, нарушая всякие правила, устроить бой в виде свалки.
Но этого не случилось. Рожественский был неспособен на такие действия. Он продолжал пассивно вести свою эскадру дальше».
Итак адмирал Того совершил свой поворот и последний фрагмент из «Цусимы» приведён для того, чтобы показать в какое непростое тактическое положение он поставил свою эскадру таким маневром.
Это первое. И второе: адмирал Рожественский продолжал пассивно вести свою эскадру дальше, потому что был уверен и в моряках, и в снарядах и в бронепоясе, который был, скорее всего, над водой. Он рассчитывал (и это он говорил на следствии) на аналог боя 28 июля 1904 года, в котором ни одна из сторон не имела подавляющего преимущества. Рассуждения А.Новикова (а они достаточно традиционны) об атаке фронтом не имеют большого смысла, но об этом позже. Замечу только, что на бой в свалке с потерей управления, вряд ли решится классический адмирал.
Тем, кто знаком с темой «Цусима. Новый взгляд», размещённой на этом Форуме, уже давно всё ясно.
Петля Того – разведка боем. Японский командующий ищет слабый борт русской эскадры. Правый борт противника Того может атаковать и в Японском море, где гарантий для атаки левого борта у японцев может не быть. Здесь я ещё раз подчёркиваю, что первоначально в Цусимском проливе адмирала Того интересовал только наш левый борт. С риском для себя, своего флота и, как следствие, с риском для Японии проиграть сражение и войну, Того этот борт атакует. Последующая атака правого борта в финале боя 14 мая происходит только потому, что из-за действий адмирала Небогатова левый борт нашей эскадры обретает иное качество

[МичманПриКорфу]

Рассмотрим подробнее возможности японской атаки левого борта нашей эскадры в Корейском проливе. Как известно, Корейский пролив разделён Цусимскими островами на две части – Западную и Восточную. Восточная часть, в которой и произошёл бой, называется Цусимским проливом. Для того, чтобы атаковать наш левый борт без опасных для себя маневров, японцы, казалось бы, могли ждать нашу эскадру в Западном проливе. А если бы они находились недалеко от побережья Корейского полуострова, то даже следование Рожественским к Владивостоку через Западный пролив гарантирует японцам возможность атаки слева. Однако у японского командования нет гарантии, что Рожественский с эскадрой не войдёт ближе к вечеру в Восточную часть пролива, и, прикрывая с двух сторон линию броненосцев легкими кораблями и транспортом от возможных атак миноносцев, к утру не войдёт в Японское море. Если он далее будет двигаться к Владивостоку вдоль берега Корейского полуострова (не Норд-Ост 23), прикрывая легкие корабли и транспорт линией броненосцев, то об атаке слева японцы могут и не помышлять. Таким образом, расположение японского флота в Западной части Корейского пролива не гарантирует им возможность атаки левого борта эскадры противника. Для нашего флота это, похоже, был лучший вариант, но здесь вставали серьёзные вопросы с навигацией в ночное время, и японцы об этом знали.
Предположим теперь, что Рожественский с эскадрой входит в Цусимский пролив в светлое время суток, а Того ожидает нашу эскадру в Западном проливе у берегов Кореи, обеспечивая себе возможность атаки слева. Убедившись, что Рожественский вошёл в Цусимский пролив утром 14 мая, японская эскадра могла атаковать нас слева из-за острова Цусима, не рискуя делать петлю. В этом случае получилась бы такая же петля, но размазанная по пространству и времени, без риска, но требующая затраты сил и средств. Действительно, 13 мая японская эскадра покинула бы точку базирования, добралась до побережья Кореи в Западной части пролива и, убедившись 14 мая, что мы идём Восточным проливом, совершила бы подобную петлю, двигаясь Западным проливом к острову Цусима. Но не всё так гладко. Если придётся выходить из атаки левого борта и, преследуя нашу эскадру, атаковать наш правый борт в Японском море, потребуется дополнительная загрузка угля. Адмирал Того предпочёл сделать поворот за 15 минут на виду и под ударом противника, поэтому принимает решение оставить свой флот в точке базирования – моряки перед боем должны отдохнуть на берегу, а не в открытом море у берегов Кореи.
Итак, решено – японская эскадра остаётся на своей базе. Чтобы произошло, если бы Рожественский пошёл Западным проливом? Скорее всего, у адмирала Того на этот случай имелись следующие варианты действий, которые зависели от построения русской эскадры при её движении к Японскому морю. Например, если эскадра идёт кильватерным строем, значит Рожественского не сильно беспокоит участь его арьергарда. Тогда в Японском море он пойдёт на Владивосток по кратчайшему пути и японскому флоту удастся провести атаку слева. Если наша эскадра будет двигаться Западным проливом вдоль побережья Кореи, пряча за линией броненосцев лёгкие корабли и транспорт, тогда, скорее всего, атаку слева в Японском море провести не удастся. Здесь возможен следующий план: флот поднимается по тревоге и двигается к побережью Кореи у входа в Японское море, пытаясь занять место у побережья, выставляя несколько кораблей эскадры линией фронта. Получилось бы противостояние. Вряд ли стоит перебирать варианты возможных действий той и другой стороны, но, если японское командование предвидело подобный вариант действий Рожественского, тогда в эту точку на берегу Корейского полуострова из Порт-Артура должна быть доставлена береговая дальнобойная артиллерия, укрытая от наблюдения с моря складками местности. Собственно рельеф местности и определял бы точку выхода японской эскадры к берегам Кореи. Время для такого маневра японское командование имело. Огонь береговых батарей мог вестись по целеуказаниям корректировщиков, использовавших для связи телефонные аппараты. В дополнение, это побережье Кореи могло быть и заминировано. Цель этих мероприятий – заставить нашу эскадру перестроиться в кильватерную колонну и, огибая преграду слева от неё, выходить в Японское море, подставляя для атаки свой левый борт.
Адмирал Рожественский, не имея представления о проблемах, стоящих перед адмиралом Того, до боя действовал прямолинейно, без изысков. Поэтому Того в начале боя совершает свой опасный поворот с целью выхода на атаку нашего левого борта. Он не зря рисковал – левый борт нашей эскадры в начале боя стрелял очень неточно. Посмотрим на результат, т.е. сокрушительную действенность петли Того. Вот фрагмент последнего абзаца главы «Караван смерти» книги А. Новикова «Цусима»:
«Бой ещё не кончился, но ни у кого уже не было сомнения, что участь эскадры была решена. Флагманский броненосец «Ослябя» утонул, другой флагманский корабль – «Суворов» вышел из строя и где-то путался в стороне. Выходили на короткое время из строя «Александр» и «Бородино», и на них возникали пожары. Большие повреждения получил броненосец «Орёл». … Это произошло за какой-нибудь час от начала сражения».
Таким образом, ударная группировка нашей эскадры повержена. Уже этот промежуточный результат никак нельзя сравнить с итогами всего эскадренного боя, произошедшего 28 июля 1904 года. Вот, что значит атака слева в Цусиме. Вот цена правильно выбранной стратегии боя.
Как я написал выше, адмирал Рожественский не знал об артиллерийской неравноценности бортов своей эскадры. Попробуем теперь, находясь в рамках этого незнания, выяснить, была ли возможность у нашей эскадры пробиться во Владивосток. Как это могло выглядеть? Представим себе, что наряду с выполнением главной задачи Рожественский пытается решить и задачу сохранения личного состава лёгких кораблей и транспортов, уязвимых в артиллерийском бою. Тогда прикрыв одну-две линии легких кораблей и транспортов линией броненосцев, двигаясь Западным проливом вдоль побережья Корейского полуострова, Рожественский, сам того не зная, вынуждал бы японскую эскадру атаковать нас с правого, более точно стреляющего борта. При прицеливании в форштевень этот борт стрелял бы точнее, чем оба борта кораблей 1-ой Тихоокеанской эскадры. Тогда японский флот мог столкнуться с более серьёзными проблемами, чем в бою 28 июля 1904 года. Корабли эскадры Небогатова при стрельбе с правого борта были бы не так эффективны, но при охвате головы нашей колонны, им приходилось бы отбивать робкие атаки лёгких крейсеров противника. В ночной период, защищая броненосцы от атак миноносцев, линии легких кораблей выходили бы на передний план. Вот так, «облизывая» берег Корейского полуострова, эскадра могла добраться до Владивостока. Но Рожественский не был обременён гуманизмом, да и японцы, перебирая различные варианты действий русского флота, к такому повороту событий наверняка были готовы (см. выше).
Что касается атаки фронтом в момент совершения петли, то, похоже, эта затея не проходит. В японской эскадре было два отряда. Завершать маневр будет только один. Тогда пять наших лучших броненосцев, с потерей управления при таком построении, могли оказаться в тактически невыгодном положении против всего японского флота. И на этот случай противник наверняка имел свой план. Скорее и здесь, Рожественский, отстреливаясь правым бортом, должен был идти кильватерной колонной в точку поворота, подтягивая линии лёгких кораблей и транспортов, пряча их слева за линией броненосцев, стараясь, как можно быстрее достичь корейского берега и далее двигаться, как написано выше. Хватило бы у него на это времени? Это надо считать. На выход из атаки нашего левого борта в 4.20 днём 14 мая, перестроение и последующей атаки нашего правого борта в 6.00 у японцев ушло более полутора часов. У тех, кто имеет точную карту боя, есть возможность просчитать этот вариант. Мне такой расчёт представляется бессмысленным, ибо адмирал Рожественский в филантропии замечен не был. Если бы он и пошёл в точку поворота, то двигался туда кильватерным строем, и в Японском море Рожественский неизбежно назначил бы курс норд-ост 23. Далее последовала бы атака нашего левого борта с охватом головы колонны, и участь нашей эскадры была бы аналогичной.
Таким образом, российская эскадра в бою 14 мая была обречена, если не в Цусимском проливе, так в Японском море.

[МичманПриКорфу]

Выше я утверждал, что петля Того – это ещё не сам бой, а только разведка боем и потому имеет некоторые временные ограничения. Цель такой разведки – выяснение сильных и слабых сторон обороны противника посредством прямого огневого столкновения и последующая атака обнаруженных уязвимых мест. Давайте убедимся, что петля Того – не что иное, как разведка боем. Ранее мы выяснили, что зайти на атаку нашего левого борта в Цусиме японский флот может только таким рискованным маневром. Но у нашей эскадры имеется ещё и правый борт, стрельбу которого японцам необходимо проверить тоже. Где же проверка, и кто был проверяющим? Вот она, и проверяющим был отряд адмирала Камимура. Посмотрим, как это отражено А. Новиковым в финале главы «Караван смерти» книги «Цусима».

«…Неприятельская линия кораблей слишком выдвинулась вперёд. Наша эскадра, возглавляемая «Александром», хотела, воспользовавшись этим, проскочить под кормой противника и направиться на север. Но адмирал Того, по-видимому, догадался о нашем намерении и сейчас же предпринял против нас контрманёвр. Шесть кораблей первого его отряда сделали поворот «все вдруг» на восемь румбов влево и начали быстро уходить от нас строем фронта. Однако через несколько минут таким же поворотом ещё раз влево он снова поставил свои суда в кильватерную колонну и лёг на обратный курс. «Ниссин» оказался головным, а «Микаса» шёл в хвосте. Адмирал Камимура со своим отрядом не последовал примеру командующего и, оставляя его по левому борту, разошёлся с ним контргалсами. Почему? Потому что он заметил, что русская эскадра опять склонилась на ост. И его второй отряд не переставал держать наши передние суда под жарким огнём артиллерии….
Маневр у японцев вышел удачным. Но дальнейшее поведение адмирала Того вызвало сомнение. Когда он убедился, что русские суда не пошли на север, ему следовало бы немедленно повернуть обратно. Он этого не сделал. Он прекратил стрельбу, скрылся во мгле и на время потерял русскую эскадру. Адмирал Камимура, из отряда которого ещё раньше выбыл крейсер «Асама», остался перед нашими силами с пятью кораблями….
Адмирал Камимура преследовал нас каких-нибудь пятнадцать минут. Очевидно, он понял рискованность своего положения и, сделав последовательный поворот на шестнадцать румбов влево, направился в ту сторону, куда ушли японские суда первого отряда. В результате и второй отряд потерял нашу эскадру, склонившуюся почти совсем на зюйд. Бой оборвался».

В приведённом мной фрагменте боя, как может быть ни в каком другом, бросается в глаза нелепость классической версии. Если выход японской эскадры из боя в 4.20 пополудни классическая версия объясняет плохой видимостью из-за сгустившегося тумана, и это как-то возможно переварить, то усвоение вышеизложенного грозит известным расстройством, если не отравлением средней тяжести. В силу того, что классическая (шимозная) версия боя существует более ста лет, мы, перед тем, как прикоснуться к истине, раскритикуем вековой обман (вряд ли заблуждения).
Опустимся на уровень классической версии боя и рассмотрим действие японских адмиралов. Итак, японская эскадра с рискованной петли зашла на атаку нашего левого борта. Напоминаю, что это не разведка, это уже сам бой, ведь мы находимся в рамках классической версии. Атака нашего левого борта в Цусиме требует умелого управления эскадрой и слаженности действий, т.к. производится на виду противника и под его огнём. А. Новиков неоднократно подчёркивает красоту и слаженность маневров японского флота. И, вдруг, на тебе: «Неприятельская линия кораблей слишком выдвинулась вперёд». Таким образом, получается, что японский адмирал Того не уравнял скорость своей эскадры со скоростью эскадры противника, находясь в линиях классического эскадренного боя (не разведки). Причем долго этого не замечал, ибо мысль о том, что русские под кормой его эскадры сумеют проскочить на север, могла придти ему в голову лишь тогда, когда крейсер «Ивате», шедший последним в японской линии, показался на траверзе «Александра». Согласитесь, достаточно странно. Во-первых, такое смещение линий эскадр противников относительно друг друга заметно и невооружённым глазом, во-вторых, Того, сам о том ведая, выводил в некоторой степени свои броненосцы из боя, увеличивая дальность их стрельбы по нашему головному. Далее, вместо того, чтобы снизить скорость своей эскадры и выровнять линии, Того выводит свой отряд из боя, становится параллельно отряду адмирала Камимура для страховки его кормы, оставляя тем самым правый борт пяти крейсеров второго отряда под ударами наших броненосцев. Непонятно, чему тогда адмирал Того обучался в Англии. А, уж, когда отряд Того покидает место сражения, оставляя Камимура с пятью крейсерами наедине со всей эскадрой противника, то классическая версия боя, которая и двигала перо А. Новикова, высказывает сомнение в дееспособности японского командующего. По классической версии не отстаёт от своего командира и адмирал Камимура. Как Моська, в известной басне, он в течении 15 минут пытается огрызаться ( и на это Того дал добро), против эскадры с тремя броненосцами ударной группировки во главе, ещё только тронутой 40 минутным боем. Да, явно, что-то не в порядке было в японской консерватории в 1904-1905 годах.
А теперь посмотрим, как оно было на самом деле.
Адмиралу Того необходимо проверить точность стрельбы обоих наших бортов. Каким образом он может это сделать? Только произведя разведку боем. Только подставив под удар свои борта, и сравнив результаты. И сделать это был призван отряд адмирала Камимура, для которого заходить на атаку нашего правого борта вовсе не обязательно. Побывав в начале боя под ударом левого борта кораблей эскадры Небогатова, Камимура теперь должен подставить свои корабли под левый борт броненосцев Рожественского и сравнить результаты артиллерийских ударов. Так оно и происходит. На разведку боем по плану отводилось примерно 30 минут, судя по тому, что отряд Камимура стоял под ударами нашего головного отряда 15 минут в конце первой фазы боя. Но неожиданно для японской стороны в начале сражения показали свою слабость два наших флагмана – «Ослябя» и «Суворов». Поэтому на ходу японский командующий продлевает первую фазу разведки. Принимается решение, направленное на усиление атаки поверженных кораблей. После того, как броненосец «Ослябя» отправляется на дно, а «Суворов» покидает строй, наступает время второй фазы разведки. Но выйти из боя сразу поворотом «все вдруг» адмирал Того не может, иначе отряд Камимура, оставаясь на прежнем месте по отношению к нашей эскадре, вынужден будет принять на себя огонь десяти наших броненосцев. Тут ему будет не до проверки. Поэтому японская эскадра постепенно увеличивает скорость, отряд Того уходит далеко вперёд, а отряд Камимура занимает место этого отряда по отношению к нашей эскадре. Теперь Того может выйти из боя – с отрядом Камимура могут драться только броненосцы Рожественского своим левым бортом, ибо небогатовские корабли до него уже не достанут. Это и есть проверка правого борта кораблей Рожественского. Страхуя отряд Камимура от возможных маневров нашей эскадры, адмирал Того некоторое время находится со своим отрядом позади линии крейсеров Камимура. Но наши корабли, уходя от боя, безвольно повернули на ост, и японский командующий понимает, что никаких ответных действий со стороны противника не будет. Отряд Того покидает место сражения – он пока не знает какой борт ему безопаснее атаковать, ведь разведка ещё не закончена. Отряд Камимура в течении 15 минут сравнивает точность стрельбы левых бортов первых, уже шести, кораблей Рожественского (к этому времени без адмирала и его корабля) со стрельбой кораблей отряда Небогатова в начале боя, после чего выходит из боя и соединяется с отрядом Того в заранее условленном месте. Здесь адмирал Камимура сообщает Того о том, что передние корабли русской эскадры своим левым бортом стреляют менее точно, чем корабли Небогатова. Следовательно, правый борт первых шести броненосцев нашей эскадры стреляет точнее их левого борта (подробнее см. тему «Цусима. Новый взгляд». на этом сайте). Значит, в дальнейшем надо продолжать атаку нашего левого борта, но, с учётом того, что линия наших кораблей стала короче на два броненосца, а корабли эскадры Небогатова слева стреляют точнее, уже шестёркой своих кораблей, что и происходит во второй фазе боя. Таким образом, отряд Камимура выводится из активной фазы сражения, и, далее, только страхует атакующий русскую эскадру отряд адмирала Того. Так и заканчивается самая загадочная петля (она же разведка) в Морской Истории.

[МичманПриКорфу]

В диалогах вне Интернета особенно с людьми, имеющими гуманитарные наклонности, несколько раз встречался с недопониманием, суть которого будет ясна из разъяснений.

1. Броненосный корабль того периода имел на вооружении, кроме мелочи, орудия среднего калибра (СК), расположенные вдоль правого и левого бортов. В носовой и кормовой башнях находились орудия главного калибра (ГК). Башни, имевшие, за редким исключением, по два орудия, вращались и могли вести огонь в любом направлении. Орудия ГК, стреляя в сторону, приобретали свойства соответствующего борта. Таким образом, всё, что относится к точности стрельбы бортов нашей эскадры в Цусиме, распространяется и на орудия ГК.
2. Сравнение точности стрельбы бортов кораблей русской эскадры в петле Того отряд адмирала Камимура проводил по снарядам ГК. Кроме того, что эти снаряды наиболее опасны, за ними проще следить, ибо орудий ГК меньше, скорострельность их ниже, фонтан воды от такого снаряда не увидеть весьма затруднительно. Попадание такого снаряда в корпус корабля даже до подрыва боеприпаса ощутимее, чем снаряда СК. К тому же, снаряды ГК существенно тяжелее снарядов СК (331,7 (225,2)кг против 41,5кг), а значит, менее чувствительны к случайным факторам стрельбы и более точно отображают картину прицеливания. Поэтому, разница в орудиях СК на броненосцах типа «Бородино» и у броненосцев береговой охраны из отряда адмирала Небогатова не сказывалась на точности оценки. Японцам необходимо было лишь выделить на каждом корабле достаточное количество наблюдателей для этих целей.

[МичманПриКорфу]

В контексте стратегической операции британских спецслужб по нейтрализации активности России на Дальнем Востоке во второй половине 19-начале 20 века, рассмотрим действия японского флота в петле Того 14 (27) мая 1905 года.
Я напомню, что петля Того начинается с движения флота противника на пересечение курса нашей эскадры справа налево, далее, поворачивая влево, японцы движутся навстречу нашему курсу….
Вам ничего не напоминают такие маневры?
Очень похоже на начало боя 28 июля 1904 года. Тогда в Жёлтом море адмирал Того своим отрядом, состоящим из четырёх броненосцев и двух броненосных крейсеров, атаковал 1-ую Тихоокеанскую Эскадру под командованием адмирала Витгефта очень похожим манёвром. Разница только в том, что пересечение нашего курса в июле происходило слева направо. Далее следовал поворот японской эскадры направо и последующее короткое боевое столкновение на встречных курсах, при котором японский адмирал своим правым бортом атаковал наш правый борт. Затем, пройдя линию наших кораблей, японцы выходят из боя, разворачиваются в кильватерном строю, и, пользуясь преимуществом в скорости, настигают нашу колонну. После чего уже своим левым бортом японцы атакуют наш правый борт в основном бою на параллельных курсах.
Ситуация - зеркальная Цусиме, но здесь, как видим, адмирал Того свою петлю не исполняет. Почему? В ней нет никакого смысла потому, что оба борта 1-ой Тихоокеанской Эскадры равноценны в артиллерийском смысле, разведку боем проводить не надо и урон, который получит японский флот при атаке любого борта противника, примерно одинаков. Тогда возникает вопрос: зачем адмиралу Того нужен такой короткий бой на встречных курсах?
Какой-то глубокой военно-морской мысли в этом столкновении не усматривается, и ширина Жёлтого моря не служит препятствием тому, чтобы японский флот мог вступить с нами в бой сразу на параллельных курсах. Поищем хоть какие-нибудь плюса и минусы боя на контркурсах. Японцы короткое время атакуют наш правый борт своим одноимённым бортом. Наш борт несет совсем незначительные потери, но, в некоторой степени, нюхает порох, обретая спокойствие и уверенность. Правый борт японской эскадры должен нести примерно те же незначительные потери, но артиллеристам этого борта боевой опыт в этом сражении больше не пригодится. Тут, скорей, нам – плюс, а японцам – минус. Адмирал Того хотел напасть на наш арьергард? Но и не моряку ясно, что хвост нашей колонны, используя свою скорость, разорвёт дистанцию, уйдёт от удара и спрячется за линией броненосцев. Похоже, что ясных мотиваций для стычки на встречных курсах у японцев нет. Тогда зачем эта стычка? Ведь, стратегия такого рода боя готовится штабом заранее, и просто так в бою ничего не происходит.
Тут мы возвращаемся к петле Того в Цусиме. Кто-то очень хотел, чтобы адмирал Того в бою 28 июля 1904 года продемонстрировал нам свою яркую боевую индивидуальность, свой боевой почерк, на который мы обратили бы пристальное внимание и запомнили. Зачем? Да, затем, чтобы не удивиться в Цусиме, увидев на своём встречном курсе японский флот, еще не сделавшим петли, что делает её не только неожиданной, но и в некоторой степени шокирующей, заставляющей в короткий срок судорожно искать решения. Это выигрыш мгновений, десятков (небольших) секунд, решающих успех боя. Так в Цусиме и произошло – движение навстречу посчитали предстоящим коротким столкновением на встречных курсах, рискованный поворот японской эскадры прозевали, и он остался безнаказанным.
Если Вы заглянете в книгу А.Степанова «Порт-Артур», то обнаружите, что ещё до 28 июля 1904 года моряки и высшее командование ожидают поддержки эскадры Тихоокеанского флота кораблями с Балтики. Это не удивительно, ибо слухи о необходимости такой помощи начали появляться задолго до сражения в Жёлтом море, хотя отправление 2ТОЭ на Дальний Восток было высочайше утверждено лишь 10 августа 1904 года. Интересно другое. У Вас не складывается мнение, что японское командование, по крайней мере, в конце июля 1904 года уже знало точно, в рамках какой стратегии будет проходить бой с Балтийской эскадрой у берегов Японии? Представляется, что знали они о будущей неравноценности наших бортов, о предстоящей петле Того, и бой 28 июля – отработка сценария и репетиция Цусимы. Значит, кто-то знал о грядущем разгроме, готовил его и очень сильно хотел, чтобы российский флот был уничтожен. Этим «кто-то» по геополитическим соображениям того периода могла быть только Великобритания со своими агентами влияния в Петербурге.